-- Ох, -- воскликнула она, ошеломленная, -- неужели ты? Как ты до этого дошел?
-- Да вот пришлось... Все проел, все пропил, вылетел в трубу, как настоящий коммерсант; вышел в тираж, душа моя; и притом же голосу капут, ни звука не могу вытянуть из глотки, язычок моего колокольчика затерялся. Видно, я проглотил его по ошибке, опрокидывая кружку в горло. Что, изменился? Да, признаться, одет я без претензий на моду, суконце поистерлось, все по швам расползлось, и сапоги каши просят. Что прикажешь делать? От нищеты и вечной жажды старится человек. Но давай-ка поговорим лучше о тебе. Знаешь ли, ты все еще мила и, что важнее, лихо одета. Ты, видно, богата. Тебе бы следовало дать мне несколько су на водку. -- И, протягивая руку, прибавил со страшною улыбкою: -- Помогите бедному, красавица, вам Бог поможет.
В глазах у Марты мелькнуло хмельное выражение.
-- Что, -- сказала она, -- не везло тебе, видно, с тех пор, как ты меня тузил; нелегко тебе, должно быть, просить у меня подаянья.
Затем, при виде этого лица, выдубленного и словно закопченного нищетою, гнев ее улегся, жалость опять шевельнулась в сердце и, бросив ему все, что у нее было в кармане, она сказала:
-- Эх, мы стоим друг друга! Если бы начать жить сначала, уж лучше бы изнывать в работе, больше бы толку было!
XII
Человек, совмещающий в больнице Ларибуазьер должности писца и уборщика анатомической залы, вышел через маленькую дверь в покойницкую, опустил над койками белые занавески, смахнул пыль с аналоя, налил хлору в миски, прикрепил к одному из гробов слетевшее с него свидетельство о смерти, засунул под простыню ногу женского тела, выпил рюмку вина, по-видимому, не смущаясь ужасным запахом, стоявшим в обоих помещениях, и вернулся в первое.
Единственными предметами в этой комнате были подмостки, обитые цинком, и водопроводная раковина подле двери. Человек мимоходом бросил равнодушный взгляд на труп старика, который лежал на подмостках со сдвинутыми ногами, вздувшимся, как мяч, животом и страшно искаженным лицом, взял губку и принялся мыть столы.
Он проверил, не закупорены ли сточные отверстия, подвешены ли под ними жестяные ведра; выжал в раковину губку, выпил еще рюмку вина и, внезапно обуянный духом опрятности, выстроил вдоль стены чан с отрубями, пару галош, две банки со спиртом, где плавал какой-то ужасный ком с розовыми прожилками, открыл отдушины над окнами, вышел и встретился в коридоре с двумя практикантами в белых передниках и черных тапочках.