-- Как бы то ни было, -- говорил один, -- когда принесли на носилках этого бедного Женжине, у меня в груди похолодело, в один миг припомнилась мне вся моя тогдашняя жизнь, то время, когда я в красной куртке ревел в курятнике Бобино, браня Женжине и аплодируя Марте; вспомнил я и тот знаменитый вечер, когда повел Лео на улицу Лурсин.
-- А кстати, что сталось с Лео? -- спросил второй.
-- Ах, душа моя, это целая история, наконец-то я получил от него ответ на мое письмо. Представь себе, что... А впрочем, прочти-ка лучше сам; уверяю тебя: письмо интересное.
В этот миг к ним приблизился сторож.
-- Ну что, дядя Мантэн, что нового? -- спросили они его.
-- Я вас искал, -- кашлянул старик. -- Сегодня случай, для вас интересный. Будут вскрывать человека, который, говорят, умер от пьянства; болезней у него, как врач говорил, куча, и одна забавней другой. Но вы о нем, вероятно, слышали, господин Шарль, койка номер двадцать восемь из палаты Сен-Венсан.
-- Ах, черт возьми, -- воскликнул молодой человек, -- значит, Женжине умер, а я собирался проведать его. Ну что ж, пойдем хоть посмотрим, как он выглядит изнутри, бедняга.
И они пошли быстрее. Анатомирование еще не началось. Обменявшись рукопожатиями с ассистентами, они прислонились к стене подле раковины и вполголоса стали читать:
"Ты спрашиваешь меня, что я делаю и как провожу время. Я брожу, мой милый, по берегу реки, смотрю, как течет вода, и не ужу рыбу. Гуляю и сплю. А еще -- поливаю цветы, курю трубку, сытно ем, пью терпкое вино, словом, чувствую себя превосходно и с трудом разыскал чернильницу, чтобы написать тебе эти несколько строк.
Но поговорим теперь о тех, кого я покинул в Париже уже несколько месяцев тому назад. Марта, говоришь ты мне, вернулась в притон, где когда-то уже жила. О, сообщая мне эту новость, ты мог бы не стараться о смягчении выражений: между нами все было кончено, и ты это знал. Не только привязанности, но и участия к ней я больше не чувствую; в ее жизни уже невозможен поворот, разве что будут сменяться богатство и нищета, но спастись она не может: кончит тем, что умрет от белой горячки или бросится в Сену. Да и как могла бы меня интересовать ее участь? Я ведь должен сообщить тебе важную новость: я женюсь.