Сынъ Аполлона преклоняетъ колѣна передъ могучимъ и прекраснымъ Діонисомъ, который всегда является тогда, когда его уже перестаютъ я;дать, и о которомъ не думаютъ, что его стройные пальцы могутъ сжимать съ такою силой. Но и это, повидимому, тоже законъ: "Борясь съ толпой, дѣти Аполлона побѣждаютъ подъ знаменіемъ Діониса".
Четвертая книга, о которой мы уже говорили ранѣе, является центральной. Она называется "Максиминъ", по имени дорогого усопшаго. Невозможно писать объ этихъ стихахъ, это значило бы взбираться на гору, на высоту, на которой легкія наши еще не могутъ дышать. Отмѣтимъ только, что здѣсь изъ вѣчнаго страданія поэта выступаетъ чистый образъ, одухотворенный пламенной любовью, съ печалью, затаенной въ сердцѣ и съ пѣсмью на устахъ о томъ, что онъ любилъ и утратилъ.
Ich sah vom Berg aus, ein Erneuter,
Wonach mein Drang unisonst gefragt:
Das Fernenland -- du warst der Deuter
Da es aus Nebeln mir getagt.
Eein blinkten unsre Tempelbögen,
Du blicktest auf... da floh voll Scham
Was unreiu war zu seinen Trägen
Da blieb nur, wer als Priester kam...