– Мэриен!.. До чего же ты фальшива! И у тебя хватает духу его бранить!.. – накинулась не нее Батшеба. – Еще нынче утром ты восхищалась им, превозносила его до небес! Разве не так?
– Да, мисс, но ведь и вы его нахваливали. Но он оказался сущим прохвостом, потому и опротивел вам.
– Никакой он не прохвост! Как ты смеешь мне это говорить! Я не имею права его ненавидеть, и ты не имеешь, да и никто на свете!.. Но все это глупости! Какое мне дело до него! Решительно никакого! Он мне безразличен, я не собираюсь его защищать. Но имейте в виду, если кто-нибудь из вас скажет хоть слово против него, мигом уволю!
Она швырнула письмо на стол и устремилась в гостиную с тяжелым сердцем и глазами, полными слез, Лидди побежала за ней.
– Ах, мисс! – ласково сказала Лидди, глядя с участием на Батшебу, – прошу прощения, мы вас не поняли. Я думала, он вам мил, но теперь вижу, что совсем даже наоборот.
– Закрой дверь, Лидди.
Лидди затворила.
– Люди вечно болтают всякий вздор, мисс, – продолжала она. – Теперь я буду вот как им отвечать: «Да разве такая леди, как мисс Эвердин, может его любить!»/ Так прямо и выложу!
Батшеба взорвалась:
– Ах, Лидди, какая ты простушка! И до чего ты недогадлива! Где же у тебя глаза? Или ты сама не женщина? – светлые глаза Лидди округлились от изумления.