– Да ты прямо ослепла, Лидди! – воскликнула Батшеба в порыве острого горя. – Ах, я люблю его до безумия, до боли, до смерти! Не пугайся меня, хоть, может, я и могу напугать невинную девушку. Подойти поближе, поближе. – Она обхватила Лидди руками за шею. – Мне надо высказать это кому-нибудь, я прямо истерзалась! Неужели ты меня не знаешь! Как же ты могла поверить, что я и впрямь от него отрекаюсь! Боже мой, какая это была гнусная ложь! Да простит мне господь! И разве ты не знаешь, что влюбленной женщине ничего не стоит на словах отречься от своей любви? Ну а теперь уйди отсюда, мне хочется побыть одной.
Лидди направилась к двери.
– Лидди, пойди-ка сюда. Торжественно поклянись мне, что он вовсе не ветрогон, что все это лгут про него!
– Простите, мисс, разве я могу сказать, что он не такой, ежели…
– Противная девчонка! И у тебя хватает жестокости повторять их слова! У тебя не сердце, а камень!.. Но если ты или кто-нибудь другой у нас в селении или в городе посмеет его ругать… – она вскочила и принялась порывисто шагать от камина к дверям и обратно.
– Нет, мисс. Я ничего не говорю… Я же знаю, что все это враки! – воскликнула Лидди, напуганная необычной горячностью Батшебы.
– Ты поддакиваешь мне, только чтобы мне угодить. Но знаешь, Лидди, он не может быть плохим, что бы там о нем ни судачили. Слышишь?
– Да, мисс, да.
– И ты не веришь, что он плохой?
– Уж и не знаю, что вам сказать, мисс, – растерянно пролепетала Лидди с влажными от слез глазами. – Скажи я «нет» – вы мне не поверите, скажи «да» – вы разгневаетесь на меня!