— Начну огулом… Цели, — Ковбоев, приступая к крамольному разговору, понизил голос, — надо сказать весьма порядочные… Но не приходится закрывать глаза на их утопичность…
— Я не об этом вас спрашиваю! — отрезала Ирена.
Ковбоев пожал плечами.
— Приходится удивляться, мадемуазель, что меня подозревают в консерватизме. Ну, хорошо. В этом доля истины, — лучше быть консерватором, нежели согласиться со способом насаждения коммунистических идей… Ведь нельзя же, учась молоть мясо на мясорубке, предварительно отвертеть себе несколько пальцев.
— Пожалуйста, без кустарно-художественных сравнений! Если святейшие патеры не гнушались ради весьма прозрачных расчётов возглашать «цель опра…..»
— Эх!.. — оборвал Ковооев, — сказал бы я вам, мадемуазель, по-русски! Сам знаю! Сам понимаю! Все-то цели коммунистов, средства их и приёмы — нечем крыть!
И, подавленный собственными словами, Ковбоев сочно сплюнул и в волнении раскурил трубку.
8. Большой водный перегон
Пароход прошёл Мексиканский залив, проскользнул Юкатанским проливом — далее Караибское море, залив Колумбус, порт Эспиноуль, теснина Панамского канала, десяток пересадок, тысяча скоростей, миллион хлопот, и вот кончены последние формальности — миноносец Соединённых Штатов «Т98» рвёт якоря на рейде Панамы, котлы содрогаются под невозможным давлением, винты пенят волны Тихого океана, рулевой держит окаменелый штурвал и миля за милей отлетают за корму клочья воды и пены.
Скорость и пушки, пушки и скорость несёт капитан Ллерингтон к экватору. И ещё несёт капитан невозмутимую суровость, секретный приказ, секретный пакет, распечатать который он может только…