И только одно здесь я знаю верное:
Нужно каждую чашу пить до дна.
Но труднее всего, ответственнее всего и порой невозможнее всего человеку в трудные минуты оставаться самим собой. И в стихотворениях последних годов З. Гиппиус мы видим, как она призывает Христа, говорит о христианском смирении, о любви -- и насколько бодлеровские "Литании Сатане" богаче религиозным чувством, чем эти мертвенно-благочестивые строфы!..
Тут у З. Гиппиус общая судьба с Мережковским. В том, как они произносят имя Христа, есть особая интонация, делающая из Него модный литературный образ.
Джокондовская двойственная улыбка -- превыше добра и зла -- вот истинный пафос этой тончайшей и дерзостной поэтической натуры. И там, где вспыхивает эта змеиная фосфорическая улыбка в последних стихах, кладбищенское тление и запустение чудесно преображаются в сад, полный чарующих, опьяняющих, неведомых цветов.
III
Странно говорить о смерти, о тени смертной, т. е. о реальнейшем соприкосновении с этим началом (не по слухам, не в мечте и гадании, а лицом к лицу), когда речь идет о таком, казалось бы, вечно весеннем, архижизненном поэте, как Бальмонт.
Но разными личинами дарит лик тени смертной тех, кто приблизился к нему.
Иных он обращает в мотыльков и заставляет кружить по тысячу раз уже сделанному кругу.
В "Зареве Зорь" все те же, давно читателю знакомые, но зловеще обездушенные