Буряты хорошо выковываютъ стальныя огнивы и прочія желѣзныя вещи для своего обихода, и въ этихъ издѣліяхъ превзошли сибиряковъ. Потребность желѣза такъ велика въ Забайкальѣ и Иркутской губерніи, что одинъ только казенный петровскій заводъ далеко не можетъ удовлетворять мѣстныхъ потребностей, да еще къ несчастію этотъ заводъ выплавляетъ желѣзо и чугунъ плохаго качества. На мѣстѣ приписывается обстоятельство это двумъ главнымъ причинамъ: занятію классныхъ должностей заводскими служителями, связанныхъ между собою круговою порукой, и пристрастной экономіи въ углѣ, нарушающей достоинство выплавляемаго металла. Машины, приготовляемыя на этомъ заводѣ, не отвѣчаютъ своему назначенію, и самый заводъ приноситъ, кажется, только убытокъ. Поговариваютъ объ отдачѣ его въ арендное содержаніе. Разумѣется, въ частныхъ рукахъ онъ скорѣе принесетъ пользу, задѣльная плата возрастетъ и классныя должности достанутся по способностямъ.
Монгольское вліяніе сильно отразилось въ физіономіи и обычаяхъ забайкальца, русскій съ монголомъ живутъ дружно. Въ нѣкоторыхъ караулахъ по линіи наши казаки на вышкахъ держатъ тайкомъ даже монгольскаго бурхана.
-- Зачѣмъ ты держишь въ домѣ бурхана? спросите вы его, если вамъ удастся открыть эту диковину.
-- Да, что баринъ! Господь, разумѣется, для людей; а для скота бурханъ пользительнѣе -- отвѣтитъ казакъ.
Русскіе любятъ говорить съ бурятами по-монгольски, тогда какъ послѣдніе умѣютъ говорить по-русски. Такое сродство двухъ различныхъ племенъ объясняется только временемъ и первоначальными нуждами зашедшаго въ монгольскій міръ русскаго простолюдина. Смѣшеніе монгольской расы съ русскою породило особый типъ, достойный изученія художника. Странно, что наши татары не понимаютъ монгольскаго языка, но могутъ объясняться съ якутами и каргазами, у которыхъ находятъ много родныхъ словъ, изъ чего можно заключить, что якуты и каргазы -- обломки татарскаго племени. На скачкахъ, затѣваемыхъ въ деревняхъ, любятъ являться и монголы "братскіе", какъ здѣсь ихъ называютъ, и за неимѣніемъ денегъ, ставятъ на пари самого коня съ полной сбруей. Монголы не только участвуютъ въ почтовой гоньбѣ, но на многихъ станкахъ есть и писаря изъ нихъ; всѣ земскія повинности исполняются ими съ замѣчательнымъ усердіемъ. Но пора обратиться къ Читѣ, куда мы пріѣхали.
Чита, сдѣланная областнымъ городомъ, по мѣсту не можетъ отвѣчать своему назначенію. Ингода, при которой она расположена, какъ горная рѣчка, не можетъ служить для пароходства. Нѣтъ сомнѣнія, что торговля забайкальская современемъ сосредоточится въ Нерчинскѣ, старинномъ воеводскомъ городѣ, расположенномъ на Нерчѣ, въ двухъ верстахъ отъ паденія ея въ Шилку. Городъ этотъ -- средоточіе богатѣйшаго въ Сибири нерчинскаго округа; Чита же стоитъ въ захолустьи, и какъ въ ней, такъ и кругомъ ея все бѣдно.
Между тѣмъ, устроивъ плотъ съ каютами изъ лиственичной коры и запасшись всѣмъ необходимымъ, чтобы не питаться дикимъ медомъ и акридами въ пустыни, я въ одно прекрасное іюньское утро, въ сообществѣ четырехъ чиновниковъ-попутчиковъ, взошелъ на плотъ, сопровождаемый своимъ скарбомъ. Скоро собрались всѣ солдаты (восемь человѣкъ), данные намъ въ проводники, и плотъ нашъ, незамѣтно отдѣлившись отъ берега, такъ же незамѣтно поплылъ. Утро было прекрасное; солнце обливало свѣтомъ высокія скалы, нависшія надъ Ингодой, чернѣли только горныя впадины и ущелья. Я притворилъ дверь своей каюты и сѣлъ за столъ у раствореннаго окошка. Каюта моя имѣла пять шаговъ длины и три ширины. Два стула, столъ и кровать украшали мой движущійся кабинетъ. Ни шумъ пароходныхъ колесъ, ни докучный говоръ дорожныхъ собесѣдниковъ не возмущали тишины; плотъ подвигался вмѣстѣ съ теченіемъ воды, безъ шума и качки; до слуха долетали мѣрное щолканье кузнеца, туземной птички, и щебетанье лѣсной ласточки, прерываемыя изрѣдка крикомъ журавля, и все это покрывалось плѣнительнымъ гуломъ горной рѣки. Улыбающіеся увалы (отлогости двухъ смежныхъ горъ) смѣнялись голыми скалами и темными ущельями. Здѣсь природа, одна природа, во всемъ своемъ дикомъ величіи!...
-- Что вы дѣлаете, сосѣдъ? спросилъ я попутчика, отдѣленнаго отъ меня стѣною.
-- Набиваю папиросы... а вы?
-- Я думаю писать -- и мы занялись каждый своимъ дѣломъ, въ ожиданіи обѣда.