Многіе ударились въ закладъ, что шуга не допуститъ до мѣста назначенія, съ тѣми, кто увѣрялъ противное; но никому не удалось выиграть пари.
При входѣ въ р. Шилку, мы остановились на минуту близь затопленнаго желѣзнаго парохода, принадлежащаго амурской компаніи. Огромная желѣзная баржа, хотя и держалась на водѣ, но во многихъ мѣстахъ была повреждена. Этотъ пароходъ наѣхалъ на "безпечальный" камень и получилъ пробоину. Капитанъ едва только успѣлъ направить его къ берегу, гдѣ на саженной глубинѣ онъ и погрузъ. Пассажиры и вещи были спасены, но пароходъ приведенъ въ негодность. Товары компанейскіе сняты съ баржи и для нихъ строится на берегу сарай.
Это -- новый ударъ для компаніи.
Безпечальный камень названъ такъ потому, что при первыхъ еще рейсахъ, одинъ мужичокъ, плывшій на плоту со всѣмъ своимъ имуществомъ, наѣхавъ на этотъ камень, потерялъ все и, усѣвшись на немъ, затянулъ съ горя пѣсню. Пѣсню услышали съ плывшей въ то время баржи и сняли его съ камня, получившаго съ тѣхъ поръ прозвище "безпечальнаго".
До Шилкинскаго завода оставалось еще 50 верстъ и 150 до Стрѣтенска -- цѣли плаванія, когда послѣ утренняго чая, вся наша каютъ-компанія наполнилась суматохой.
Неожиданно разразились два сильныхъ одинъ за другимъ удара, будто-бы бревномъ по палубѣ, и чрезъ минуту все объяснилось.
Машина испортилась; лопнули крышки обоихъ цилиндровъ, и машину выкинуло при этомъ за бортъ назадъ. Очевидно было, что плаванію нашему наступилъ конецъ. Несчастіе это съ нашимъ пароходомъ случилось противъ устья рѣки Черной, близь станицы того же наименованія. Впечатлѣніе, произведенное этимъ случаемъ, отразилось на лицѣ каждаго пассажира. Гдѣ взять столько лодокъ и рабочихъ, чтобы достигнуть хотя Шилки, не говоря уже о Стрѣтенскѣ, куда мы потеряли всякую надежду добраться водой! Къ довершенію неудачи показались въ то же время признаки шуги. Несчастіе съ пароходомъ произошло отъ того, что машинистъ американецъ, желая выгрести противъ весьма быстраго теченія, далъ машинѣ черезчуръ ужь сильный ходъ, отчего крышки цилиндровъ не выдержали и лопнули. На выдолбленномъ бревнѣ я, съ однимъ господиномъ, перебрался на берегъ, откуда мы направились къ станицѣ отыскивать лодку. Проходя по усадьбѣ, мы замѣтили на одномъ дворѣ много казаковъ и офицера, стоящаго въ сѣняхъ хаты. Оказалось, что это былъ командиръ казачьяго батальона, и это обстоятельство много помогло намъ въ нашей бѣдѣ.
Немедленно были розданы приказанія о привлеченіи къ этому пункту нужнаго количества лодокъ; тутъ никто ужь не торговался, и давалъ столько, сколько просили казаки.
Нанявъ съ своими товарищами для себя лодку и нагрузивъ въ нее вещи, самъ я отправился съ ними верхами, чрезъ хребты, въ Шилкинскій заводъ.
Два съ половиною года назадъ, спускаясь по Шилкѣ на Амуръ, я былъ пораженъ грандіозностію горныхъ картинъ окрестностей Куларокъ и Шилкинскаго завода. Теперь, поднимаясь по тѣмъ же самымъ утесамъ и огибая подошвы ихъ, я, на этотъ разъ, готовъ былъ проклясть эти хребты, по которымъ только однѣ мѣстныя лошади могутъ бѣжать.