Медвѣдь былъ изъ породы сѣрыхъ, огромной величины.
Наконецъ, я пустился въ путь и, сильно утомленный, безостановочною трудною дорогою прибылъ въ Нерчинскъ. Меня завезли въ сѣренькій домикъ, къ одной столѣтней старухѣ, которая держала наготовѣ комнату для проѣзжихъ. Услужливая старушка, у которой на плечахъ лежалъ цѣлый вѣкъ, не подпускала никого къ очагу и сама исполняла всю трудную должность стряпухи. Обычныя пельмени и жареная баранина явились на столѣ. Никогда мнѣ не доводилось ѣсть такую вкусную баранину. Вѣроятно, отъ свойства кормовыхъ травъ въ нерчинскомъ краѣ, мясо барана трудно отличить отъ телятины. Далѣе къ Читѣ, баранина уже не та. Еще на Амурѣ, маньчжуры говорили, что въ нерчинскомъ краѣ есть всѣ травы, которыя входятъ въ составъ кирпичнаго чая. Это даетъ высокое понятіе о нерчинской флорѣ.
Городъ Нерчинскъ похожъ на всѣ сибирскіе города: такая же пустота на улицахъ. Я зашелъ въ городническое правленіе и казначейство взять подорожную бланку; тѣ же служители уѣздной Ѳемиды, со всѣми пріемами, свойственными имъ у насъ на широкой Руси. И мнѣ на минуту показалось, что я уже дома, на родинѣ.
Нельзя здѣсь не остановиться, чтобъ не сказать нѣсколько словъ объ общемъ характерѣ судопроизводства въ отдаленной Сибири. Его можно подвести подъ три главные вида: а) произвольное толкованіе законовъ; b) нескончаемыя справки и с) журнальныя постановленія заднимъ числомъ; на трехъ этихъ незыблемыхъ столбахъ основана вся безнаказанность судебнаго произвола. Прибавьте къ этому личную безотвѣтственность суда за его рѣшеніе, и вы увидите, что судопроизводство въ Сибири основано на тѣхъ же самыхъ элементахъ, какъ и у насъ на Руси.
Отнимите у суда эти главные виды вопіющей несправедливости -- и вы возвратите истцу отнятые у него шансы. Тогда не будутъ говорить, что наши юристы изучаютъ права для того, чтобъ дѣлать несправедливости; шансы уравняются и законъ восторжествуетъ.
Я прожилъ въ Нерчинскѣ два дня. Тамъ, какъ и въ каждомъ сибирскомъ городѣ, есть довольно евреевъ, занимающихся мелкою торговлею на мѣстѣ и развозкою товаровъ но деревнямъ; съ ними постоянно соперничаютъ владимірцы, при случаѣ вздыхающіе по родинѣ, но никогда непокидающіе Сибири, гдѣ живутъ домами. Евреи здѣсь, какъ и вездѣ, отличаются отъ прочихъ племенъ своею энергическою дѣятельностію; за то и пользуются гораздо большимъ уваженіемъ и объемомъ правъ противъ своихъ песибирскихъ собратій. Если еврей живетъ на поселеніи въ деревнѣ, онъ непремѣнно занимается какимъ нибудь подрядомъ, чаще всего содержитъ почтовую гоньбу. Безъ дѣла они не сидятъ, но нигдѣ земли не обработываютъ. Тѣ изъ нихъ, которые родились въ Сибири, считаютъ ее своимъ отечествомъ, но правиламъ отцовъ остаются вѣрны. Шабаши свои исполняютъ аккуратно, женятся только на своихъ и хоронятся на еврейскихъ кладбищахъ. Евреи-капиталисты всегда помогаютъ своимъ собратамъ. Трудно найти еврея-поселенца, который бы былъ сосланъ въ Сибирь не за контробанду.
На другой половинѣ моей квартиры, чрезъ сѣни, жилъ хозяинъ съ семействомъ; онъ былъ сынъ старушки и имѣлъ самъ взрослыхъ дѣтей; одинъ изъ нихъ уже служилъ конторщикомъ на частныхъ пріискахъ. Замѣтивъ, что онъ зоветъ свою мать бабушкой, я спросилъ, что побуждаетъ его къ этому.
-- Люди зовутъ ее бабушкой, такъ и я за ними по привычкѣ, отвѣчалъ онъ простодушно.
Рано вечеромъ возвратившись изъ гостей, я улегся въ постель, располагая со свѣтомъ пуститься въ путь. Старушка помѣстилась за перегородкой. Въ комнатѣ настала тишина, прерываемая только молитвеннымъ шопотомъ моей столѣтней сосѣдки; воображенію моему рисовался не въ розовомъ видѣ безконечный морозный путь, со всѣми неудобствами и лишеніями; но желаніе увидѣть опять родину, успокоивало мои смутныя мысли. Образы стали исчезать одинъ за другимъ, перервалась и нить мысли, на встрѣчу которой шелъ сонъ съ его утѣшительнымъ забвеніемъ. Я заснулъ; я вѣрно крѣпко спалъ, что успѣлъ отлежать себѣ бокъ, а потому перевернулся на другой; заспанные глаза мои не выдержали блеска затопленной печки, которая на этотъ разъ пришлась прямо противъ нихъ; бабушка суетилась около очага. Я закурилъ свою трубку и у насъ съ нею завязался разговоръ.
-- Не рано ли, бабушка, ты поднялась?