— Справимся, почтенный, не скулите, извините за выражение! — лукаво подмигнул ему писарек из белой армии.
— Да, справьтесь-ка! — возопил дьякон из соседнего отделения. — Когда Махно двинулся от Елисаветграда к Днепру, у него была шайка в десять тысяч бандитов. А теперь — теперь вся Украина до самого Таганрога взялась за ружье, и повстанцев насчитывается до сотни тысяч.
— Что они стоят против регулярной армии! — пренебрежительно пожал плечами человек в полушубке, похожий с виду на помещика средней руки.
— Хороша регулярная армия! — Сами такие же бандиты! — взъелась на него сварливая старушка в облезлом бурнусе. — У меня лисью шубу казаки украли.
— Э, что уж тут толковать! — пробурчал пивший за столиком чай помещик с молоденькой женой и двумя ребятами.
— Коли все мужики опять за пулеметы взялись, так разговор короткий: что до меня, так я еду в Новороссийск, там сяду на пароход — и до свиданья! Через две недели будем за границей шампанское распивать.
— Понимаешь, в чем дело? — шепнул Макар Егорке. — Пока мы на севере воевали, здесь, видать, началось восстание: уж не то ли самое, над каким хлопотал Мартын?
— А вот завтра узнаем, — отвечал Сморчок, — и от самого Мартына. Только я думаю, что коли вся Украина за дело взялась, то белым теперь крышку!
Они еще долго прислушивались к разговорам, из которых поняли, что Махно, прорвав добровольческий фронт, захватил город Екатеринослав и продвинулся до самого Таганрога, ставки верховного главнокомандующего, генерала Деникина. Сердце Макара радостно билось: так, так, не выдали родные мужички! Не стерпели возвращения панов и взялись за дреколье! Ах, как жалко, что из-за проклятой раны на ноге Макар провалялся целый месяц в лазарете! Ну, да это дело поправимое: завтра он встретится с Мартыном и примкнет, наконец, к восстанию.
Однако завтрашний день вышел совсем не таким, каким ждали его ребята. Не в силах совладать со своим нетерпением, они без сна проворочались всю ночь, несмотря на укачивающее колыхание вагона. Рано поутру, думая получить новые сведения о «батьке» Махно и о ходе восстания, они соскочили с поезда на маленькой станции в Донецком бассейне, верстах в 70 от Харцызска. По платформе ходило несколько шахтеров, угрюмых, озлобленных людей, которые не хотели или боялись говорить с мальчиками о Махно. Не добившись от них ничего, ребята решили сбегать ближайшую лавочку за вокзалом, пользуясь пятнадцатиминутной остановкой поезда.