— Я не могу... не могу...
— Ты не можешь?.. Что же ты издѣваешься надъ нами?.. А, проклятая колдунья! теперь ужь ты заплатишь мнѣ за все! — дико заревѣлъ крестьянинъ и бросился къ ней.
— Ахъ! — воскликнула она, — Клотаръ! Бертина.. Господь Богъ не потерпитъ этого!..
Но когда она увидала, что онъ снова схватился за веревку, чтобы вязать ее — смиреніе и покорность сразу ее оставили. Въ виду смертельной опасности, она сразу преобразилась и, рѣшась защищаться до послѣдней капли крови, стала испускать страшные, пронзительные крики, которые должны были слышать въ деревнѣ. Вмѣстѣ съ тѣмъ, она стала биться и бороться изо всѣхъ силъ, такъ что въ продолженіе нѣсколькихъ минутъ трудно было опредѣлить исходъ этой борьбы. Тогда жена пришла на помощь Клотару, и соединенными силами они снова схватили ее и потащили въ огонь.
Теперь крестьянинъ потерялъ все свое безстрастіе "судьи". Бѣшенство и жажда мщенія въ конецъ овладѣли всѣмъ его существомъ. Онъ схватилъ свою жертву за волосы и приблизилъ лицо ея къ огню. Ему хотѣлось всю ее, сейчасъ же, сію минуту, бросить въ пылающій огонь, но что-то въ глубинѣ души еще удерживало его: не то страхъ послѣдняго рѣшительнаго шага, не то голосъ еще не совершенно уснувшаго чувства человѣчности, хотя онъ не переставалъ повторять себѣ, что сожженіе колдуньи — дѣло похвальное и правое...
Но, мало по малу, искушеніе покончить съ ней разомъ становилось непреодолимымъ; страшная мысль, что провидѣніе избрало его своимъ оружіемъ для совершенія казни, все шире охватывала его помраченный мозгъ, и въ фанатическомъ изступленіи онъ отдался всецѣло овладѣвшей имъ безумной идеѣ справедливаго мщенія...
VI.
Вдругъ жена Клотара, вся дрожа, поднялась съ мѣста и прошептала:
— Какъ будто шумъ? слышны голоса...
— Иди... посмотри! — пробормоталъ Клотаръ.