— Как писарем будешь, я с тебя новую трубку за это возьму.
Филипка виновато улыбнулся.
Максим криком поднял собак. Накинув на плечо запасную лямку, весело гикнул. Санки стронулись и быстро покатились по откосу на лед пролива.
Каждый раз, когда полозья наскакивали на острые края заструг или осколки льда, Филипка протяжно стонал и скрипел зубами. Но Максим, не знающий жалости к физическим страданиям, только весело покрикивал на собак.
Упряжка быстро двигалась по проливу на Запад. Скоро темный силуэт острой горы, нависшей над Гусиным мысом, исчез за их спиной в серой дымке.
Когда Максим сделал первый роздых, на востоке заалела яркая полоса. Максим радостно вскрикнул и простер к ней руки.
Филипка открыл глаза на крик и тоже увидел огненную полосу полярной зари.
Он долго смотрел на нее. Даже тогда, когда санки снова заскрипели по снегу.
Так же, как недавно он был совершенно готов умереть, так теперь он спокойно и радостно готов был итти навстречу жизни. Он не удержался и сказал Максиму:
— Ты, Максим, друг мне. Я для тебя всю жизнь работать стану.