— Я думаю, — степенно ответил Иенсен, — здесь все дело в том, чтобы делать свое дело внимательно и аккуратно. А большинство из тех, кто едет сюда, не приспособлены к этому — ведь это люди, лишенные почвы под ногами. Ни у кого из них нет ни системы, ни желания много и честно работать.
— О да, господин Иенсен, я знаю, вы на них не похожи. Но ведь таких честных и трудолюбивых малых, как вы, к нам попадает немного. В этом-то и беда. Ну, счастливого пути. Кланяйтесь директору Бьернсен в Айсфьорде.
— Непременно, господин губернатор.
— Вы ведь с первым судном отсюда?
— Да, мне осталось один раз объехать базы, чтобы снять купленные у бедняги Свэна меха. Счастливо оставаться.
По траншеям-улицам звонко заскрипели полозья нарт. Иенсен бежал впереди собак. Они хотели было свернуть к одному из домиков, увидев перед ним свору собак, но Иенсен резким криком заставил их бежать прямо. Он не завернул даже в рудничную лавочку, чтобы поболтать с продавцем за кружкой кофе, как делал это всегда.
Иенсен торопился. Ему нужно было еще раз объехать все свои избушки по фьордам Свальбарда, чтобы собрать меха, купленные у Свэна.
Все становище провожало Филипку. Хотя фельдшер с радиостанции и вылечил ему ноги, но ходил он все-таки плохо, сильно прихрамывая.
— Ничего, тебе не ногами писать, — утешали самоеды.
Высаживая Филипку с карбаса на бот, уходящий в Белушью губу, где была расположена русская школа, Максим весело толкнул парня в бок: