Шагая по асфальтам бергенских тротуаров, Иенсен с полной отчетливостью уяснил себе, что на этой твердой, черной поверхности он гораздо более беспомощен, нежели на хрустящем покрове шпицбергенских глетчеров.
Мелькнувшая на углу роскошная выставка мехового магазина привлекла его внимание. Стоя перед заманчиво разложенными пушистыми шкурками песцов, Иенсен думал о том, как хорошо он умел управляться с этими зверьками и какой реальной ценностью были белоснежные комочки в его руках. Он никак не мог сообразить, почему же так вышло, что он в течение двенадцати лет, ни разу не побывав на материке, умел как никто из шпицбергенских охотников, вести свое меховое хозяйство, а стоило ему только ступить на родную почву, как он сразу потерял представление о ценности добытых им сокровищ.
Иенсен решил, что это произошло потому, что он вместо привычных шкурок получил в свои руки непривычную чековую книжку.
Не нужно было брать ее в руки, нужно было самому распоряжаться добытыми меховыми богатствами! Если бы в руках у него были эти шкурки!..
Иенсен решительно толкнул дверь в магазин.
— Покажите мне шкурку лучшего шпицбергенского песца, — буркнул он, не глядя в приветливо улыбающиеся глаза златокудрой продавщицы.
Он с наслаждением погрузил пальцы в нежный, пушистый мех. Пальцы сводила жадная судорога. Он испугался, что испортит мех:
— Сколько стоит такая шкурка?
— Четыреста пятьдесят крон, херре. Это лучший сорт.
Иенсен приоткрыл глаза. Он думал, что ослышался. Но продавщица продолжала настойчиво доказывать, что этот песец стоит значительно больше цены, назначенной в этом магазине.