«Трещины, трещины, трещины». Он почти крикнул это слово и опрометью побежал домой.
С лихорадочной поспешностью он разбросал содержимое своего чемодана. Наконец вытащил из-под кучи грязного белья истрепанную записную книжку. Перелистал ее С начала до конца. Еще раз. Внимательно осмотрел вырванные, едва державшиеся на скрепках листки, радостно вскрикнул:
— Ага, вот… я имею право… он сам отказался от компании.
Сунув книжку в карман, Иенсен поспешно пошел к фру Хильме. Фру Хильма имела обширное знакомство. Она могла дать ему нужный совет. Познакомить с кем следует.
Через три дня Иенсен ехал на пароходе в Тромсе. Там в отделении Норвежского банка хранился вклад Яльмара Свэна. Выручка за то, что он успел прислать со Шпицбергена после первого года зимовки.
Приехав в Тромсе, Иенсен не сразу пошел в банк, хотя у него не было денег даже на гостиницу. Он долго ходил по чистеньким улицам тихого рыбачьего городка. Редкие автомобили. Скромные выставки небольших магазинов. Его глаза останавливались на всем этом так пристально, точно он никогда прежде этого не видел.
Только начавшийся дождь и голод заставили его наконец преодолеть последнее, что стояло между ним и началом новой разумной жизни — неуверенность в успехе. Хотя фру Хильма и ручалась за качество чека и полную тождественность подписи Свэна.
Стуча сапогами и дымя окурком сигары, Иенсен смело подошел к окошечку кассы.
Через час ему уже была смешна собственная нерешительность. Все сделалось так просто и быстро, что не стоило из-за этого столько думать.
Жизнь на материке все-таки много проще, чем на Свальбарде. К этому выводу Иенсен пришел уже вечером, ложась спать в мягкую постель Гранд-отеля.