-- Ничего, милордъ.
Послѣ короткаго молчанія онъ спросилъ тѣмъ же значительнымъ и сострадательнымъ тономъ:
-- Не можете ли вы назвать кого, кто бы поручился за вашу репутацію? Подумайте.
-- Нѣтъ.
И снова слезы хлынули, потому что она вспомнила, кто первый запятналъ ея доброе имя.
Онъ началъ взвѣшивать показанія, и каждый разъ, когда ему приходилось указывать на показаніе не въ пользу ея, она вздрагивала, сжималась всѣмъ тѣломъ и низко опускалась, будто получивъ смертный ударъ, нанесенный въ голову. Его пунктуальная справедливость давила ее свинцовой тяжестью, ожиданіе неумолимаго приговора отъ него страшило ее болѣе, чѣмъ позорная смерть.
Присяжные совѣщались нѣсколько минутъ. Приговоръ былъ: виновна.
Она спокойно выслушала его. Но когда Уильямъ надѣлъ зловѣщую бархатную шапочку и поднялся съ мѣста чтобы прочитать приговоръ, она вздрогнула всѣмъ тѣломъ, откинулась шага на два назадъ, и поднявъ руки вскрикнула:
-- О, нѣтъ, не отъ тебя!
Пронзительный крикъ, которымъ вырвались эти слова, заглушилъ ихъ для большей части присутствовавшихъ; тѣ же, которые разслышали ихъ, не обратили вниманія на смыслъ и приписали ихъ страху смерти.