Настоящая идиллія! И кто, глядя со стороны на этихъ рѣзвящихся, смѣющихся, борющихся и прыгающихъ взрослыхъ мужчинъ и женщинъ, сказалъ бы, что это -- опасные "государственные преступники", ссылаемые за предѣлы цивилизаціи...
Утро было чудесное -- солнечное, слегка свѣжее... Часовъ въ восемь мы выступили въ путь, съ пѣснями подвигаясь впередъ сперва по пыльной дорогѣ, потомъ лѣсомъ. Три раза переправлялись мы черезъ быструю Ангару, извивающуюся петлями,-- на лодкахъ и на паромѣ. Дѣлали въ пути привалы, чтобы подкрѣпиться, шли дальше, растягиваясь длинной цѣпью... Кто уходилъ въ сторону, въ лѣсъ, разыскивая грибы или лакомясь ягодами, кто шелъ посреди дороги съ конвоемъ, кто шагомъ далеко впереди всего каравана, останавливаясь лишь на перекресткахъ, чтобы узнать, куда идти дальше.
Такъ добрались мы къ вечеру до Александровска. Тутъ мы, сплотившіеся въ пути въ одну дружную семью, съ огорченіемъ ждали разлуки, предполагая, что, какъ и всюду, женщинъ отдѣлятъ отъ мужчинъ. Но на самомъ дѣлѣ все здѣсь оказалось не такъ, какъ полагается быть въ "благоустроенныхъ" тюрьмахъ Европейской Россіи. Мы только смотрѣли и удивлялись. Ни насъ, ни наши вещи не подвергли обыску,-- это было первое, что насъ поразило. Принявъ насъ отъ конвоя, всю партію, мужчинъ и женщинъ, отправили въ отдѣльно расположенную пересыльную тюрьму для политическихъ. Это была громадная продолговатая изба, состоявшая изъ двухъ большихъ комнатъ и двухъ кухонь, съ двумя выходами на дворъ, огороженный палями -- высокимъ заборомъ изъ плотно приставленныхъ другъ къ другу, врытыхъ въ землю древесныхъ стволовъ. Ни одного надзирателя въ избѣ, ни одного на дворѣ. Только за палями шагалъ военный караулъ.
Отъ находящихся въ тюрьмѣ товарищей -- ихъ оказалось, вопреки нашимъ предположеніямъ, всего нѣсколько человѣкъ, такъ какъ только на-дняхъ отошелъ большой этапъ на сѣверъ,-- мы въ тотъ же вечеръ узнали всѣ подробности здѣшняго режима. Мы узнали, что будемъ всецѣло предоставлены самимъ себѣ. Надзиратели являются только тогда, когда привозятъ воду и дрова утромъ, когда надо принять отъ старосты заказъ на базаръ и принести купленное, потомъ -- на повѣрку утромъ и вечеромъ съ "начальствомъ" по всѣмъ дѣламъ сносится староста, котораго для этого ведутъ въ контору.
Изъ разспросовъ выяснилось, что мы, "якутяне", проведемъ здѣсь не меньше двухъ мѣсяцевъ, а скорѣе всего -- и больше. Это давало достаточно времени для подготовки побѣга, и съ первыхъ же дней тѣ изъ насъ, кто помышлялъ о немъ, сходились по вечерамъ, обмѣнивались впечатлѣніями и предположеніями, вырабатывали тѣ или иные планы. Однако, ничего мало-мальски выполнимаго и сулящаго успѣхъ не подвертывалось.
Между тѣмъ, вслѣдъ за нами стали прибывать одна "партія" за другой, и вскорѣ населеніе нашей избы перевалило за сотню человѣкъ.
Боже! Кого только тутъ не было! Какая смѣсь племенъ, нарѣчій, состояній! Здѣсь и два казака, отказавшіеся, въ силу своихъ религіозно-общественныхъ убѣжденій отъ военной службы и послѣ долголѣтнихъ преслѣдованій ссылаемые безъ срока въ Якутскую область -- конечно, не по суду, а административнымъ порядкомъ; здѣсь -- контрабандистъ, попавшій въ лапы охраны и угодившій на 5 лѣтъ въ Вост. Сибирь. Здѣсь пятерка хозяевъ-мясниковъ изъ Вильны, осмѣлившихся возстать противъ вымогательствъ мѣстной администраціи, идущихъ въ ссылку, не зная другого языка, кромѣ еврейскаго, въ ихъ числѣ глубокій старикъ съ взрослой дочерью. Здѣсь свыше десятка грузинъ, молодыхъ и патріарховъ, ссылаемыхъ за сочувствіе соціалъ- демократіи и организацію у себя въ деревняхъ самоуправленія. Здѣсь рабочіе и интеллигенты со всѣхъ концовъ Россіи -- представлены Moсква и Питеръ, Одесса и Екатеринославъ, Тифлисъ и Смоленскъ, Варшава и Лодзь, Кіевъ и Николаевъ, Рига и Вильна... Здѣсь безпартійные, соціалисты-революціонеры и подавляющее большинство -- соціалъ-демократы. И съ нѣкоторыми жены, ребята.
Началась какая-то невообразимо-безтолковая жизнь. Тѣснота, сутолока, заботы о прокормленіи тюремнаго населенія, снаряженіе въ путь отправляемыхъ на мѣста. Тѣснота страшная! Хорошо, что еще не холодно, можно весь день сидѣть на дворѣ. А ночью!-- душно, тѣсно, многимъ приходится спать на полу, на столахъ; въ семейномъ углу пищатъ младенцы.
Въ виду наличности весьма ненадежныхъ элементовъ среди тюремнаго населенія, пришлось соблюдать "конспирацію" при продолженіи нашихъ вечернихъ бесѣдъ. "Бѣгуновъ", т. е. такихъ, кто не прочь былъ бѣжать, среди насъ было человѣкъ десять. Говорю "не прочь", ибо большая ихъ часть была готова въ компаніи съ другими попытать счастья, но активнаго стремленія къ побѣгу не проявляла.
Отъ плана перелѣзть въ темную ночь черезъ пали пришлось отказаться въ виду предполагавшейся бдительности военнаго караула, смѣнявшагося каждые два часа, и риска угодить подъ пулю. Заговаривали о возможности бѣжать изъ больницы, куда нѣсколькимъ изъ насъ не трудно было бы перевестись, но требовалось предварительно ознакомиться получше съ больничными порядками; то, что было извѣстно, не открывало особенныхъ перспективъ. Затѣмъ очередь дошла до подкопа -- имѣлось въ виду, начавъ его подъ поломъ избы, вывести его за пали, на нѣсколько саженей въ поле. "Заказавъ" заранѣе иркутскимъ товарищамъ лошадей, можно было разсчитывать благополучно скрыться. Рѣшили позондировать почву. Удаливъ подъ благовиднымъ предлогомъ непосвященныхъ изъ одной изъ комнатъ, спустили двухъ товарищей подъ половицы. Они посмотрѣли, понюхали, ткнули туда и сюда,-- и вернулись съ докладомъ, что какъ будто и мѣста подъ поломъ достаточно для вынимаемой земли, и грунтъ не очень твердый. Но на нашу бѣду среди насъ оказалось два горняка, знакомыхъ -- на практикѣ!-- съ проведеніемъ шахтъ. И эти эксперты стали перечислять предстоящія трудности, почти непреодолимыя: длина подкопа должна дойти до 15 сажень -- какъ дышать въ немъ? Какъ устроить тягу воздуха? Затѣмъ, земля должна быть мерзлая -- это крайне замедлитъ работу; по разрѣзу ямы на дворѣ видно, что здѣсь каменистая порода,-- какъ справимся мы съ ней съ нашими примитивными орудіями? И такъ далѣе, и такъ далѣе... Этихъ сомнѣній оказалось достаточно, чтобы повліять на безъ того не актавное настроеніе говорившихъ о побѣгѣ. Подкопъ былъ признанъ неосуществимымъ,-- что, впрочемъ, не помѣшало черезъ годъ -- полтора другимъ товарищамъ, осужденнымъ на каторгу по извѣстному дѣлу о "Романовкѣ" и находящимся въ гораздо худшей, чѣмъ мы, обстановкѣ, бѣжать отсюда черезъ такой именно подкопъ.