Черезъ двѣ недѣли Михаилъ Павловичъ каталъ кресло Марочки въ саду Маргариты. Теплота стояла лѣтняя, даже по ночамъ было душно.
Марочка разсказывала:
-- Мамѣ нравится Батыга. И Маргариту, и другихъ дамъ плѣнилъ въ пансіонѣ. Общественный, говорятъ, человѣкъ. Оживленіе за собою вноситъ. А мнѣ не по душѣ онъ. Вы не замѣтили? Какъ-то во всемъ, прежде всего, ищетъ смѣшную сторону. Значитъ, самъ мелко плаваетъ, поверхностный. Даже странно, что онъ пріятель Марка Григорьевича. Что общаго между ними? Давность знакомства... Но этого мало. Мама говоритъ: старые друзья, какъ старое вино, всегда хорошей марки. Я не согласна. Не все хорошо, что давно извѣстно. Должно быть, Маркъ Григорьевичъ жалѣетъ Батыгу. Говоритъ, здоровье его плохо.
-- Весьма. Каверны, и какія!.. Сердце тоже неавантажное. И непосѣда, не хочетъ лѣчиться, двухъ часовъ не улежитъ въ постели.
-- А какъ вы себя чувствуете? Вѣдь недурно?
-- День ото дня лучше. Сплю, какъ убитый, прибываю въ вѣсѣ. Аппетитъ -- волчій. Просто совѣстно передъ домашними: будто ради каприза уѣхалъ. Онѣ обо мнѣ въ большой тревогѣ. Каждый день пишу, что совсѣмъ здоровъ. Хоть возвращаться впору.
-- Рано возвращаться. Обождать надо. А что выздоровѣете, я вамъ съ перваго взгляда предсказала. Вонъ и Маркъ Григорьевичъ съ Вовой. Неразлучная пара. Здравствуйте, Маркъ Григорьевичъ. Кончили науку?
-- Кончили. Наша наука недолгая. Мы васъ, Михаилъ Павловичъ, ищемъ. Александра Сергѣевна зоветъ въ городской садъ. На музыку. Уже одѣта.
-- Сейчасъ.
Дробязгинъ искоса глянулъ на Марочку, не усмѣхается ли? Нѣтъ, лицо оставалось разсѣяннымъ и серьезнымъ. Онъ заторопился уйти.