-- А хорошо было. Счастливая пора. Я не зналъ лучшей. Получилъ дипломъ. Сидимъ мы съ нею... Раздѣтые, разутые, живемъ впроголодь и прибавленія семейства ожидаемъ. Она все на мое докторство надѣется, а я уже началъ задумываться. Могъ при университетѣ остаться. Меня уговаривалъ N покойный. По хирургіи. Да какая ужъ тамъ хирургія? На двоихъ господъ не наслужишься. Въ земствѣ взялъ мѣсто. Въ захолустьи, самый глухой уголъ въ М-ской губерніи. Уѣхали изъ Кіева. Сто рублей жалованья на первыхъ порахъ богатствомъ казались. Родился Вова. Деревня, грязь... знакомства неподходящія. У меня разъѣзды, она одна чаще. Ребенокъ больной, день и ночь кричитъ, въ родѣ сухотки что-то. Ѣду это по участку подъ дождикомъ, кутаюсь въ бурку. Сжатое поле, туманы, грязь у лошадей подъ ногами... ляпъ, ляпъ, ляпъ... А самъ все про нее думаю. Скучно ей, не то, чего ожидала. Дальше -- хуже. Замѣчаю, разочаровывается она. Не во мнѣ... Мною и очарована не была. Въ будущности моей, въ надеждахъ своихъ на жизнь лучшую. Идеалъ-то у нея наслѣдственный, помѣщичій. Ничего не дѣлать и срывать цвѣты удовольствія. А тутъ ребенокъ больной, тяжело больной.
-- Мужъ некрасивый, хмурый еврейчикъ, по горло занятый всегда. Нелюбимый. Гдѣ ужъ о цвѣтахъ-то? Удовольствія никакого, однѣ обязанности. Но она молчитъ, сдерживается. Ухаживаетъ за ребенкомъ, прячетъ отъ меня свою скуку. Иной разъ прорвется,-- и то изрѣдка. Вспылитъ по пустякамъ, расплачется безъ повода... Наговоритъ Богъ вѣсть чего, оскорбитъ, высмѣетъ... Послѣ опомнится, раскается. Проситъ прощенья. Притихнетъ. Годъ, другой. Ей съ каждымъ днемъ скучнѣе. Ребенокъ растетъ плохо, слабый, рахитичный. Я дрожу надъ нимъ. Она словно тяготится. Какъ по обязанности, имъ занята. Послалъ на зиму ее въ Ялту. Ради здоровья сына. Здѣсь и разыгралось.
-- Сбѣжала?-- подсказалъ Батыга.
-- Ушла. Привезла весною Вову домой, собралась потихоньку и уѣхала. Письмо оставила, что полюбила кого-то. Что не въ силахъ такъ жить... въ бѣдности. Благодарила за прошлое, не презирать просила. Не учить Вову презирать ее. А Вовѣ уже четвертый годъ шелъ. Мало по малу вошло это въ норму, что нѣтъ ея съ нами. Попривыкли мы съ Вовой. Прожили лѣто, ему нельзя зимовать въ томъ климатѣ. Повезъ его въ Крымъ, послѣ потерялъ мѣсто. Съ тѣхъ поръ и живемъ этакъ... на авось. Мальчикъ крѣпнетъ, хоть то отрадно.
-- А она гдѣ?-- спросилъ Батыга.
-- Не знаю. Не справлялся. Благоденствуетъ, надо полагать. Было бы плохо, откликнулась бы.
-- Это такъ. Это ты правильно. Но при всемъ вышеизложенномъ, все же защищаешь женское сословіе?
-- Не защищаю, а... Нельзя, какъ ты, огуломъ...
-- И супружницѣ своей даешь снисхожденіе?
-- Надо же быть справедливымъ. Она не права, допустимъ. А я-то? Не виноватъ ничуть развѣ? Развѣ можно было такъ жениться? Воспользоваться слабостью, минутой отчаянья? По моему, она еще лучше другихъ. И многихъ...