-- Ты бы ей написал письмо и высказался, может быть у вас окажутся общие взгляды...
-- Женщина неспособна мыслить логично и трезво, -- это будет совершенно бесполезно, -- она не поймет меня.
И они шли в улицу, где жила Неточка, и опять до глубокой ночи бродили мимо окон.
И, вот, Неточка шла издали, из темной улицы. В тихом свете, падавшем из низких окон, белела ее меховая шапочка. С ней, конечно, Сидоров. Он идет, спрятав руки в карманы и, наклонившись к Неточке, что-то горячо и убедительно говорит. Шульцу кажется, что в словах Сидорова острый, интересный смысл, -- почему-то обидный для него -- Шульца, -- и мучительно хочется услышать, что говорит Сидоров. Шульц берет Саню за руку и увлекает его в сторону, в тень, и ревниво следит, как у ворот Сидоров долго прощается с Неточкой. Их лиц в темноте не видно, но должно быть выражение их счастливое. И Шульц, сжимая руку Сане, враждебно смотрит, как Сидоров уходит по ночной улице, держа руки в карманах шинели, надвинув на затылок фуражку и задумчиво насвистывая.
* * *
Наступали провинциальные синие сумерки. Снежный город укутывался в тихую тьму, и вспыхивали в окнах огни, бросая желтоватый отсвет на чистый снег. На улицах молчанье. Не морозно. Мягко вдавливается снег под ногами.
По безлюдной Кривой улице шли Сидоров и Неточка. У нее счастливо розовело под белой шапочкой лицо. У длинных серых заборов тишина и тень. Сидоров говорил ей:
-- Настоящая любовь может быть только чистой и возвышенной и толкать людей на подвиг и борьбу. А любя нельзя эгоистично забывать, что есть еще миллионы обездоленных людей, идеалы и знания. Нужно бороться с темнотой и любить свободу. В этом смысл человеческого существования и также смысл любви...
-- Да, -- подтверждала Неточка, жадно слушая Сидорова, и глаза ее горели новым блеском. -- Конечно, нужно служить идеалу и народу... Иначе не жизнь, а прозябание...
-- Вы, Неточка, прочтите "политическую экономию", вам необходимо прочесть... Нужны положительные познания, если хочешь народу принести пользу. И "историю культуры" непременно читайте...