................
Да, так наивно, может быть, смешно пела моя душа в эту ночь, так я думал, скитаясь по городу. Солнце наполнило улицы зноем. Город просыпался для будней. Я ушёл домой и проспал до вечера, а вечером я получил письмецо. Устя писала:
"Меня мучают. Отец меня очень обижает. Произошли большие неприятности. На днях меня увезут. Это решено. Прощай, моя бедная молодость! Думаю всё о вас. Не можете вы меня любить, не можете... Ну, разве я для вас? Вы такой необыкновенный человек, жизнь для вас одна радость, и столько у вас самых красивых женщин. Я доверяюсь вам потому, что до сих пор не встречала настоящих людей, только разве в книжках. И я сама не знаю, что со мной. Но я должна бежать от вас и остерегаться, должна бояться, чтобы не полюбить вас. Тогда я погибла... Только не думайте обо мне худо... Хочется мне вас хоть ещё раз увидеть, прежде чем расстаться навсегда..."
Меня взволновало и встревожило это упорство бедной девушки. "Ну, нет, моя дорогая, -- думал я., -- ты не расстанешься со мной... Твоя жизнь отныне связана с моей. Я, может быть, не стою тебя, но я докажу тебе, что могу быть хорошим и любить не так, как любят все. Пусть наша судьба будет необычной. Тем волшебнее будет наше счастье"...
Я написал ей:
"Необходимо всё решить. Обсудим серьёзно, и ты увидишь, что я желаю тебе только добра и счастья. Я хочу, чтобы ты мне верила. Жду завтра на Фонтанке, около Чернышёва моста, в 10 часов вечера. Приходи обязательно, я очень встревожен"
В нетерпении и беспокойстве ждал я на набережной Фонтанки. Устя не являлась. Что бы это значило? -- она всегда выходила ко мне аккуратно.
Потом я заметил, что какой-то простой человек прохаживается мимо и подозрительно посматривает на меня. Он прошёл раз, другой, остановился на некотором расстоянии и внимательно, искоса, наблюдал за мной. Приземистый мужичок, в пиджаке, в смазных сапогах и картузе. Лицо землистое, с глубокими морщинами; взлохмаченная, седеющая бородёнка.
Я, видя, что он следит за мной, остановился и выжидательно посмотрел на него. Тогда он нерешительно подошёл, засунув руки в карманы, помялся на месте и, глядя исподлобья, спросил:
-- Чтой-то вы, барин, ждёте? Извините за беспокойство, а только, скажем, не Устю ли поджидаете?