Золотую туфлю из бассейна принесли в нижнюю палату, из нижней палаты перенесли в палату везиров. Пошли пересуды, толки.
Три дня и три ночи толкли воду в ступе, носили воду решетом, но амбар пуст, сосуд без дна. Все умные речи не заполнили и скорлупы от ореха. Наконец заговорил мудрейший из мудрых везиров.
– Послушайте меня, почтенные старцы, – сказал он, – через наши горы птица не пролетит, караван не пройдет, не могут там жить и сорок разбойников. Если эта девушка не дочь пери, а дитя своих родителей, так не разверзлась же земля, не поглотила ее, конечно, она сейчас в своем доме занята своими делами. Позовем двух белых евнухов, пошлем их по домам, по
дворам, на чью ногу придется впору – та и хозяйка туфельки. Если судил Аллах, возьмем девушку к себе и сыграем свадьбу, на этом и кончится беда шахзаде.
А падишах, оказалось, подслушал весь разговор из-за решетки, и пришлись ему по душе слова мудрейшего.
Тут белые евнухи, взяв с собой золотую туфельку и выкрикивая падишахский фирман (указ), обошли без устали весь город, заходили и в черные двери, и в белые двери и пришли,наконец, к дому жестокосердой женщины.
Мачеха вырвала туфлю из рук белых евнухов, сперва на свою ногу примерила, ничего не вышло; потом хотела натянуть ее на ногу своей дочери,но туфелька и не думала налезать.
Евнухи, не найдя той, которую искали, собрались было уже пойти в другой дом, как одна из соседок и говорит:
– Почтенный, не облезет ведь золото, если сиротка тоже примерит туфлю, разве она не дочь этого дома?
Тут мачеха, насупив брови, набросилась на нее: