Без любви в сердце идут в жизнь эти живые мертвецы... О, у них есть ум. Их мысль работает энергично. Но она замечает только прогнившее и питается только плесенью.
Выглянет на мгновенье у какого-нибудь Юрули или у Гавриила Долецкого кусочек подлинной души и тотчас же спрячется.
Вот Долецкий любит, например, вещи. И в этой любви, уверяет нас автор, был кусочек его подлинной души. Но и это характерно именно для мертвой, а не для живой души. Только к вещи, только к безжизненному тянутся Долецкие и находят в вещах, в предметах реального мира такую плоскую, такую пугающую поверхность. Им не дано осязать живое и познавать глубины. А когда жизнь сталкивает их с такими явлениями, которые не могут не потрясти даже их черствые сердца, -- они стараются тотчас же надеть маску на искаженное страданием и болью лицо. Вот пример.
Умерла милая девочка Катя -- любовница Долецкого. Была раздавлена полом, враждебным полом самца. Пришел проститься в больницу к умершей Долецкий, и страшно ему стало той муки, которой убита была Катя. И на кладбище, к ней на могилу, пошел Долецкий. "Он не мог плакать, но грудь его несколько раз сократилась болезненно и трудно грубым рыданием, похожим на вой... "
Он плачет. Кусочек подлинной, на этот раз точно живой, души выглянул из-за изнанки "вывернутого носка".
Но спешит спрятаться этот кусочек живого духа. "Мефистофельская" усмешка появилась на этом актерском лице, и актерские слова пришли на смену "рыданию, похожему на вой". ""В этих случаях говорится, -- подумал он, оглядываясь вокруг. -- Небо было ясно. Кладбище мирно покоилось". Он усмехнулся. Как это просто. И собственная жизнь представилась ему на момент началом какой-то длинной, темной и необыкновенно извилистой дороги".
Подлинно так: темна и извилиста дорога, по которой побредет его мертвая душа. Не суд и не приговор суда, что ожидали Долецкого, страшны на этом пути... Неважно ни для нас, да, полагаем, и для автора, что присяжные вынесли обвинительный вердикт Долецкому. Нам-то вообще кажется ненужным та большая часть последних глав, которая отведена Криницким для описания процесса. Образ Долецкого на суде не только не стал выпуклее, а как будто бы и потускнел. Уж очень тут много "притянутого за уши": и рассуждений о присяжных, которые в глазах Долецкого (не автора ли?) являются "обыкновенными двенадцатью человеческими идиотами"; и длинные речи адвокатов и прокурора; и все описание суда...
И без этого финала было ясно, что Долецкий потерпит поражение. Только вот чем объяснить его причины?.. Нам видятся они в том, что Долецкий носит мертвую душу и усмешку живого мертвеца покорно отражает зеркало современности.
Назван роман "Молодыми годами Долецкого", -- как будто бы можно ожидать и дальнейших этапов в жизни героя. Однако полагаю, что, мертвый в юности, вряд ли оживет Долецкий в возрасте зрелом... В эпилоге, кстати сказать слащавом и неубедительном, брошен намек, что Долецкому удалось опять выкарабкаться на поверхность жизни. Он открывает в Сибири аптекарский магазин. Но плохо верится и в это предприятие, и в способность Долецкого жить дольше.
Если бы для Долецкого открылся живой источник веры и любви, тогда еще можно было бы говорить о том, что ожидает его в будущем.