- Пропуск у меня не выправлен, - пробормотал совсем смущенный Пташка. - А разве сюда надо пропуск выправлять? Я не знал!
- А как же иначе? - сказал старик, отпустив, однако, Пташкину руку. - Да уж там пусть разбирают - чего ты знал, чего не знал, - продолжал он. - Мы вот с Туманом (он кивнул на собаку, которая, однако, с безразличным видом легла у костра) должны тебя для порядка заарестовать и препроводить куда следует.
Пташка стоял, боясь шелохнуться.
Старик же неторопливо достал из кармана трубку, набил ее табаком, спрятал в карман кисет и, отыскивая в костре подходящий уголек, продолжал все тем же зловещим тоном:
- Так, так… Отстал, говоришь. А где же отец-мать у тебя? Знают они, что ты тут за чужим добром охотишься? Ну, что же замолчал, а?
- Что же я буду говорить, раз вы честному пионерскому не верите! - обиделся Пташка.
- Так ты, выходит, к тому же и пионер? - укоризненно заметил дед.
- И пионер, а как же! Кого хочешь спросите! - вызывающе заговорил Пташка, задетый словами старика. - У меня и галстук есть, только днем жарко было, так я его в карман положил.
Пташка достал галстук и стал повязывать его на шею.
- Ишь ты какой, - сказал старик, еще раз внимательно посмотрев на Пташку. Затем он стал молча раскуривать свою трубку, как видно опять потухшую. - Небось отец с матерью и знать не знают, где ты теперь бродишь? - снова сказал он.