Пташка не отвечал.
- Что же молчишь? Совестно стало? - продолжал старик.
Пташка вдруг засопел, шмыгнул носом и отвернулся.
- Ты чего? - испугался дед. - Ну чего ты, малый? Не надо, не надо, брось!
Он подвинулся к Пташке и положил ему на плечо руку. Но Пташка отстранился.
- А чего пристали-то! Папку моего фашисты убили, и маму тоже, а вы - пристаете! - глотая слезы, с обидой проговорил он.
Старик растерянно крякнул и махнул рукой. Большое лицо его сжалось, будто от боли.
- Ладно уж, ладно… Не плачь! Чего уж теперь делать, - забормотал он. - Зовут-то тебя как?
- Митей, - сказал Пташка.
- Ну вот, Митя, так, стало быть, ты меня не бойся, это я так только - для острастки.