Он замолчал. И оба долго, безмолвно смотрели на могилу, на чуть повянувшие цветы у деревянного обелиска.
- Какие хорошие цветки! - сказал Пташка. - Только бы не завяли!
- Да, - рассеянно подтвердил дядя Федя, - это сестра твоя посадила.
- Настя? - воскликнул Пташка. - Она тоже была здесь?
- Была. Вот эти цветы мы с ней привозили, - тихо сказал дядя Федя.
Пташка уловил в его тоне что-то задумчивое, почти нежное, и невольно подумал, что Настя и дядя Федя, должно быть, очень близкие друг другу люди.
- Она взяла с меня слово, - продолжал дядя Федя: - каждый раз, как поеду здесь по дороге, подниматься к могиле и поливать цветки. Вот, пойдем-ка!
Они спустились по склону туда, где в осоке блестела еле заметная речка. В кустике на берегу оказалось спрятанным резиновое ведро, сделанное из куска автомобильной камеры. Дядя Федя зачерпнул в него воды, и они вместе, стараясь не разлить, понесли ее к степной могиле и полили цветы.
Возвращаясь затем через степь к машине, они оба - и Пташка и дядя Федя - чувствовали, что их связывает теперь друг с другом что-то такое, что трудно выразить словами, но что, вероятно, останется между ними надолго, может быть на всю их жизнь.